Черная вдова

На протяжении многих лет я работаю врачом-психотерапевтом, был свидетелем интересных, а порой необъяснимых с научной точки зрения случаев.

В начале своей врачебной практики я работал главным врачом в одной из сельских амбулаторий. В это время случилось так, что в районной больнице умер водитель, житель нашей станицы.

Совхоз  устроил похороны, после которых состоялись поминки. Народу было много и поэтому поминки проводились в административном здании совхозного гаража, где была столовая.

В наших станицах поминки- это что-то своеобразное. Вначале хорошими словами вспоминают умершего, говорят трогательные заупокойные речи, не чокаясь пьют водку, закусывают. Затем под воздействием спиртного люди иногда забывают, где находятся, начинаются анекдоты и даже песни, смех.

Так было и в этот раз. С одной из таких заупокойных речей встаёт заведующий гаражом, мужчина 45 лет. Сильный и красивый. Сказав несколько хороших слов об умершем, он громко заявил:» Завтра в 12 часов и я вот также умру». И сел на место. Реакция присутствующих- смех. Перепил завгар, крыша съехала.

Утром он проснулся  с больной головой, позавтракал и почувствовал себя лучше. Пошёл в магазин, открыл его дверь, когда на часах было 12. Он упал на ступеньках магазина и умер. Магазин этот находился в 20 метрах от амбулатории. Посетители магазина подняли завгара, внесли в амбулаторию, положили на кушетку в процедурном кабинете и пригласили врача: »Спасай, доктор, покойника!»

Был жаркий августовский день. Я осмотрел умершего и поинтересовался, сколько времени он в таком состоянии. Мне ответили, что прошло более пяти минут. Я проверил пульс на магистральных артериях: пульса нет, прослушал дыхание- оно отсутствовало. Тонометром определил артериальное давление равно нулю. Подключил кардиограф, записал кардиограмму: прямая линия на плёнке, сердце не билось.

Я констатировал клиническую смерть. Прошло более 5 минут с момента встречи в жаркий летний день и реанимация в таких условиях обычно неэффективна (иногда можно восстановить сердечную деятельность и дыхание, но кора головного мозга за это время отмирает и человек превращается в «овощ»). В амбулатории находились друзья умершего, пришла его жена, посторонние  люди. В таких условиях врачу лучше постараться сделать реанимацию, чем отказаться от неё.

Организую сотрудников и начинаю реанимацию. Делается непрямой массаж сердца, искусственная вентиляция лёгких аппаратом «Амбу» (это такой дыхательный мешок), внутрисердечно, через грудную клетку вводится адреналин и другие препараты, подключены и капают капельницы. Подключен и работает кардиограф (запись идёт постоянно). Всё делается в полном объёме. Реанимация длится 30 минут- и без результата.

По существующим  законам медицины, если реанимация в течении тридцати минут неэффективна, то её нужно прекращать. Произношу команду: «Реанимацию прекращаем». Сотрудники расслабляются. Последним взглядом я посмотрел на ленту кардиографа и чуть не остолбенел: на плёнке зарегистрировался один совершенно нормальный комплекс QRS. То есть сердце сработало. Я быстро возобновил Реанимацию. Через 5 минут на ленте обычная ЭКГ без инфарктов и ишемии. Удивлённо смотрю на ленту и тут мне приходит мысль, а как чувствует себя больной? Я перевожу взгляд на него. Самостоятельное дыхание, лицо спокойное, обычного цвета (было мертвенно бледным), глаза закрыты.

Тут я замечаю, что веки больного начинают подрагивать. Глаза, словно после долгого сна, открываются. Больной удивлённо смотрит на потолок, стены, на меня. Больной удивлённо спрашивает:» А где я?». Я спокойно отвечаю: »Вам стало плохо, был обморок, принесли в амбулаторию. Сейчас всё хорошо, до вечера полежите здесь, а вечером я отпущу вас домой».

Я точно знал, что домой ему после такого состояния идти нельзя, а сказал так, чтобы успокоить его. Затем тихо, чтобы он не слышал, говорю медсестре: «Таня, быстро беги, набери пять миллилитров реланиума и вводи медленно больному в вену, чтобы загрузить его, иначе он может всё вспомнить и опять умереть». Но Татьяна сделать этого не успела. Я перевёл взгляд на больного, он вздохнул и как-то огорчённо говорит: «Как я хорошо спал. Зачем вы меня разбудили?». То прозвучало с такой укоризной, что мне стало не по себе.

В это время медсестра Татьяна  пошла за реланиумом. К сожалению, сейф с лекарствами находился в соседнем кабинете. Всех посторонних и жену больного на время реанимации я вывел в коридор. Так положено: посторонние и родственники своим присутствием и эмоциями не должны мешать врачу. И вот Татьяна открывает дверь, а за дверью стоит жена больного, красивая эффектная женщина 35 лет. Жена больного увидела, что её муж спокойно разговаривает с доктором и молча, без предупреждения вошла в кабинет.

Больной поворачивается к ней, с каким-то непонятным чувством смотрит на жену и удивлённо спрашивает :» И ты здесь?». После этого его глаза медленно закатываются кверху. Я сразу понял, что больной умер, но тем не менее выгнал жену и возобновил реанимацию. Но что мы только ни делали, всё было безрезультатно…

Прошло 40 дней и меня приглашают на поминки завгара. Собралась вся совхозная элита. Поминки проходили в доме покойного. Богато накрытые столы, скорбная музыка, скорбные речи. Директор совхоза обращается ко мне: «Сергей Иванович! Что-то нашей вдовушке стало плохо. Она на кухне. Попробуй её успокоить». Я выхожу на кухню. Вдова вся в слезах сидит на стуле. Красивое лицо с большими выразительными глазами, стройная и по-женски красивая фигура. Я начинаю её успокаивать: «Понимаю, что горе очень большое. Потеря мужа, любимого человека, но пройдёт время, эта рана закроется. Вы очень красивая женщина, полюбите другого мужчину, выйдите замуж…».

После этих слов слёзы у вдовы из глаз потекли ручьём и она говорит: «Доктор, вы не понимаете. Да выйду ли я в этой деревне замуж? Кто меня возьмёт? Это у меня третий муж так умирает!»

Дубянский С.И.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.